Дорога, которая никогда не приведет к Богу. «Невесты Аллаха» Ю. Юзик


  • «Они ведь даже не были настоящими шахидками. Так, мистификация, бутафория. Они знали, что могут погибнуть при штурме, но не собирались взрывать людей».

                                                             

Сегодня, спустя 13 лет после чудовищного террористического акта на Дубровке, известного в народе как «Норд-Ост», те предположения, которые выстраивает в своей книге-расследовании Юлия Юзик, кажутся мне недостаточно сенсационными.

О том, что женщины-смертницы идут на убийство ни в чем неповинных людей с затуманенным сознанием, завербованные в специальных лагерях подготовки шахидок, известно каждому. О том, что винить нужно не их – девочек, напичканных психотропными веществами, - следует логический вывод.

Поймете меня правильно, я не оправдываю действия женщин с взрывчаткой на поясе. Нет, нет и еще раз нет! Однако все гораздо сложнее. Истинные мотивы совершения террористических актов гораздо прозаичнее. Политика, деньги, власть – вот три взаимосвязанных между собой причины развязывания межнациональных конфликтов.

В 2003 году, несомненно, книга являлась информационной бомбой, которая заставляла людей посмотреть на проблему терроризма другими глазами. Сегодня – в 2015 году – мы уже многое знаем, многое понимаем. Да, нюансы остаются за ширмой. Но ясно главное – терроризм не имеет национальности и религии, его цель – не борьба за свободу, а борьба за власть.

Самым ценным в книге, на мой взгляд, является попытка Юлии Юзик рассказать, почему молодые девушки идут на такой отчаянный шаг. Неписаные законы, по которым живут женщины исламского мира, для русского человека непонятны. Подавление воли, унижение путем избиения и изнасилования мы можем выдать за причину. Но как принять то, что большинство девушек попали в лагеря подготовки шахидок не по своей воле, а потому, что родные семьи продали их за жалкие две тысячи долларов?.. На это у меня нет и не будет разумного ответа…


  • «… почти никто из тех женщин, взорвавших себя – в Чечне, в Москве, - НЕ ХОТЕЛ умирать. Не они убивают. ИМИ убивают».


Привет из «прекрасного далека». «С неба упали три яблока» Н. Абгарян


  • «… мир маленький, а мы большие, хотя по наивности и глупости всю жизнь считаем наоборот».


Тяжелое краснобокое солнце неторопливо просыпалось. Ленивые лучи медленно, но верно дотягивались до верхушек деревьев, несмело заглядывали в окна.

Я лежу в своей уютной теплой кровати и слушаю, как бабушка заваривает чай из мяты. Я знаю, что через полчаса она повяжет на голову косынку и пойдет кормить курочек. Я встаю, потому что хочу наблюдать завтрак домашних птиц воочию.

Мы выходим с бабушкой во двор. У нее в ведре – зерно, у меня в руках – кукла. По небольшим мышиного цвета плиткам мы проходим между двумя частями огорода: одна из них – полезная, засажена картофелем, капустой, морковью, свеклой; другая – культурная, здесь созревает красавица-клубника.

Воздух влажный и как будто искрится. От утренней июньской прохлады мои руки покрываются тысячами мурашек. Но идти в дом совершенно не хочется. Я зажмуриваю от удовольствия глаза и мурлыкаю под нос известную только мне мелодию.

Так начиналось седьмое лето моей жизни.

Все три яблока я могла удержать в своих ладошках, поскольку видела, слышала, рассказывала и бесконечно верила в добро.


  • «… ближе всех к небесам старики и дети. Старики потому, что им скоро уходить, а дети потому, что недавно пришли. Первые уже догадываются, а вторые еще не забыли, как они пахнут, небеса».



ЛЮБЛЮБЛЮБ... «Лиля Брик. Жизнь» В.В. Катаняна



О Брик и Маяковском написано так много, что большая часть биографических подробностей поневоле вызывает сомнение (и даже горькую усмешку). Можно бесконечно судачить о том, что представляла из себя ЛЮ, была ли она ведьмой или ангелом во плоти, но отрицать ее влияние на творчество поэтов, художников и прочих людей эстетических профессий просто бессмысленно.

Право писать о ЛЮ Катаняну дает статус хранителя архива Брик. Более того, на протяжении всей жизни он старательно собирал письма от ЛЮ, дословно фиксировал ее мысли, воспоминания, мнения…

Содержание книги в целом отвечает названию. Несмотря на то, что лишь одна часть (первая) посвящена отношениям ЛЮ и Маяковского, все последующие некоторым образом затрагивают тему поэта и его музы. Казалось бы книга о жизни ЛЮ… Однако тень Маяковского беспрестанно рядом. Думаю, что переплетение судеб двух величайших людей 20 века было настолько серьезным, что отделить одного от другого невозможно, да и неприлично.

Без сомнения, мемуары Катаняна рисуют перед читателями ЛЮ во всем ее великолепии. Чувствуется восхищение автора, не просто симпатия, а поклонение. Ну и пусть. Что в этом плохого?

Однако книга ценна не только субъективным и достаточно правдоподобным описанием жизни ЛЮ. Так или иначе, Катанян упоминает знаменитых людей, возведенных сегодня до статуса легенд, а также рассказывает о событиях, связанных с ними и ЛЮ.

Интересные факты могут найти в книге «Лиля Брик. Жизнь» цинители и почитатели творчества поэтов Марины Цветаевой, Бориса Пастернака, Анны Ахматовой; знаменитой московской актрисы, бывшей жены С. Есенина Зинаиды Райх; чилийского поэта Пабло Неруды; русского прозаика, поэта и публициста Ильи Эренбурга; основоположника русского футуризма, поэта и художника Давида Бурлюка; крупнейшего лингвиста 20 века Романа Якобсона; самого дорогого художника современности Пабло Пикассо; французского живописца Фернана Леже; представителя художественного авангарда Марка Шагала; поэта и музыканта Владимира Высоцкого; кинорежиссера и сценариста Сергея Параджанова; первой балерины Большого театра СССР Майи Плисецкой; французской писательницы, драматурга Франсуазы Саган; знаменитого на весь мир французского модельера Ив Сен-Лорана; народного артиста СССР, дирижера, пианиста, виолончелиста Мстислава Ростроповича и многих, очень многих других…

Все они – интеллектуальная богема, любившие ЛЮ, дружившие с ней, ходившие к ней в гости на ее знаменитый борщ. Все они сегодня – часть истории, в которой почетное место занимает Лиля Юрьевна Брик.


Шах и мат. «Джентльмены и игроки» Д. Харрис

Книга читается буквально на одном дыхании. Попытаюсь систематизировать некоторые свои впечатления от романа.

Что понравилось больше всего?

1. Знание подростковой психологии.

Только практикующий учитель может точно изобразить в силу образования и опыта некоторые аттитюды подростков. Джоанн Харрис справилась с этой задачей великолепно, по-видимому, потому, что сама имела возможность 15 лет учительствовать.

2. Правдоподобное описание школы, которая имеет сложившиеся и устоявшиеся традиции.

Я пробежала поперек некоторые рецензии читателей на роман. В большинстве отзывов во главе угла стоит тема английской классической школы со своими устоями, порядками и скелетами в шкафах.

Мне кажется, заслуга Харрис все-таки в другом: автору удалось представить перед читателями не просто школу, имеющую определенное географическое положение, но и школу, которая может находиться в любой другой точке мира.

Почему? Всякая школа, имеющая многолетние традиции, подходит под описание школы «Сент-Освальд».

3. Тонкий юмор.

Джоанн Харрис в хорошем чувстве юмора не отказать. Типология учителей мистера Честли является, на мой взгляд, одной из самых удачных из ныне существующих. Пожалуй, ее даже можно было бы включить в учебник педагогики в раздел типа «Учитель: личность и профессионализм». Действительно смешно! Ей-богу!

Но я бы хотела сказать еще и о другом.

Книга, безусловно, закручивает читателя в вихре сюжетной линии. И вот, находясь в предвкушении последнего акта, вдруг получаешь кирпичом по голове. Оооой!

Кирпич – это разговор одного из учителей школы с главным злодеем романа (карты не раскрываю). Диалог напомнил дешевый американский боевик, когда преступник пытается объяснить жертве причины своего антисоциального поведения. Думаю, даже личный дневник злоумышленника выглядел бы не так пошло. Фу.

Шах и мат, уважаемые.


Музей Рижского гетто и Холокоста в Риге

Мы не планировали посещение музея Рижского гетто и Холокоста в Риге. Мы не искали его специально на карте. Музей нашел нас сам.

Чисто случайно мы забрели ул. Маскавас (со стороны ул. Краста) и увидели огромные ворота, открывающие так называемую «Улицу Рижского гетто». Оказалось, что забор и ворота сделаны так, как они выглядели во время нацистской оккупации. Мостовая выложена из камней, перенесенных в музей с улицы Лудзас, которая являлась центральной улицей Рижского гетто.

Прямо по курсу мы увидели огромные информационные стенды, которые именуются здесь Большой памятной стеной. Стена содержит свыше 70000 имен латвийских евреев, погибших в Холокосте (страшно перевести эту цифру в людей!).



Read more...Collapse )

Всплеск эндорфинов. «Шоколад» Д. Харрис


  • «… самое главное на свете – это быть счастливым».


Творить шоколад – истинное волшебство, магический ритуал, выполнение которого требует дара.

Смешивание, растирание, разлив по формам, охлаждение, хранение, упаковка – лишь малая часть ритуала приготовления шоколада.

Точные пропорции какао, сахара, молока, цукатов, орехов, кофе, ванили, перца и других ингредиентов позволяют получить многообразие сортов шоколада – горького (черного), белого, молочного, а также различные по вкусовым ощущениям изделия – горячий шоколад, трюфели, шоколадные конфеты со всевозможными начинками.

Мммм… Невозможно устоять!..

Если вы любите шоколад так же, как люблю его я, то вам обязательно нужно прочитать книгу Джоанн Харрис «Шоколад». Не бойтесь, она не приторная! Она очень вкусная. Возможны ограничение для диабетиков, но не расстраивайтесь – в романе есть и другие «сладкие» темы.

Например, тема детей и стариков. Ох, как порой они напоминают друг друга: одни мудры в силу возраста, другие – в силу способности удивляться и познавать окружающую действительность без страха и сомнений.


  • «Смерть – удел стариков. Такова жизнь. Это случается сплошь и рядом».

  • «В шесть лет ты способен постигать тонкости, которые годом позже уже будут вне твоего разумения».


А еще роман полон надежды и веры в добро. Юмор, щедрость, эмпатия – каждое из человеческих качеств расцветает на страницах книги!


  • «… некоторые люди совершенно бездумны в своей щедрости».


Без сомнения, книга будет снова и снова находить своих читателей!


Не в градусах дело. «Ежевичное вино» Д. Харрис

Мне импонируют основные идеи романа. Я удивлена близостью взглядов на жизнь.

1. Идея «будничного волшебства» («любительской алхимии»).

Я часто думаю о том, что человеческая жизнь сама по себе – уже волшебство. Рождение человека – чудо. События, случающиеся с каждым из нас, порой сложно назвать простым стечением обстоятельств. Иногда складывается ощущение, что мы подчиняемся некоторой неведомой силе жизненной магии. Порой для того чтобы увидеть настоящее волшебство, можно просто посмотреть внутрь себя и по сторонам.


  • «Оказывается, иногда реальность и воображение все-таки едины».


2. Идея родного Дома.

Харрис пишет: «Дом – там, где твое сердце». И я согласна. Мое сердце – там, где родные люди. Значит, мой Дом – там, где родные люди.

3. Идея жизненного призвания.

Жить в условиях, противоречащих личной философии, означает идти против жизненного призвания. Талант и силы, к сожалению, не бесконечны. Они – как цветы, которым нужна благодатная почва и тщательный уход. Пренебрежение жизненным призванием равносильно пренебрежению жизнью.


  • «Писатель, который никогда не писал. Учитель, которому нечему учить».


4. Идея радости от физического труда.

Гармония, душевное спокойствие, удовлетворение собой и результатом своих трудов способны излечить даже самую больную душу.


  • «В Лондоне он, чтобы поразмыслить, ходил в спортзал. Здесь же направился в сад. Работа в саду прочищает мозги».


Да, и напоследок: «… именно таким и должно быть опьянение. Оказывается, все эти годы он напивался совершенно неправильно». Вино способно говорить и совершать чудеса. Давайте прислушаемся. Давайте поверим.


Мой личный абсолют. «Лодка и я» Т. Янссон


  • «... не уставать, никогда не терять интерес к чему-либо, и особенно – свою драгоценную любознательность, не бывать равнодушным, в противном случае это значит – умереть».


Что из себя представляют новеллы Янссон?

Для меня каждая из новелл – целый мир, постичь который читателю, увы, невозможно. Удивительно, но Туве не описывает своих героев так, как это принято среди других писателей. У нее вы не найдете описание внешности, характерных особенностей, однако образы, созданные ею, настолько яркие и живые, что они невольно синтезируется в Личности.


  • «... ей было восемьдесят восемь. В таком возрасте уже многое позволительно...»


По сути, новеллы Янссон – психологический ребус. С одной стороны, кажется, что все очень просто: вот две пожилые фрёкен, с которыми ровным счетом ничего примечательно не случается. С другой стороны, каждая из фрёкен – уже чудо, самодостаточное, неповторимое!


  • «... смысл – в том, чтобы переживать совершенно простые вещи...»


Новеллы Янссон светлы и добродушны. Открываешь книгу и чувствуешь, что читать взрослую прозу Туве – все равно что дышать морским воздухом. Свежо! Хорошо!


  • «Эти новеллы, которые никогда ничем не завершаются, а только все тянутся и тянутся, и переписываются вновь, и отвергаются, и снова пишутся, все эти слова, которые переставляются с места на место и заменяются одно на другое...»




П.С. Я снова и снова выражаю мое почтение необыкновенной женщине, писательнице, иллюстратору, художнику Туве Янссон.


Я помню! Я горжусь!

Казанцев Виктор Алексеевич (1906 г. – 1986 г.), мой прадедушка, отец моего дедушки. С первого дня Великой Отечественной войны ушел на фронт добровольцем. Воевал под командованием генерала армии Рокоссовского. Награжден двумя орденами «Красная Звезда», медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией», «За трудовую доблесть», юбилейной медалью «20 лет победы в Великой Отечественной войне». Очень интеллигентный, начитанный, грамотный человек. Коренной петербуржец.

Немного истории: прадед воспитывал моего деда один. Во время войны ушел на фронт, оставив сына на попечение своей матери. Потом – блокада Ленинграда. Мой дед выжил, а его бабушка, к сожалению, умерла с голоду. Для деда начались долгие годы странствия: детские дома, побеги, снова детские дома и снова побеги. Когда война закончилась, след моего деда простыл (он менял фамилии, чтобы его снова не определили в детский дом). Прадед пытался найти сына, но безуспешно. Только через много лет им удалось встретиться: к тому времени мой дед был уже женат на моей бабушке, и у них родился старший сын Виктор (мой дядя). Моя бабушка (его невестка) поддерживала связь со свекром до конца его жизни.



Казанцев Юрий Викторович (1932 г. – 1992 г.), мой дедушка. Блокадник Ленинграда. За всю жизнь так и не получил знак «Жителю блокадного Ленинграда», не имел льгот.

Немного истории: между позициями немцев и русских находилось капустное поле, которое обстреливалось с двух сторон. Есть хотелось страшно, поэтому мой дед, рискуя жизнью, под пулями добывал капусту под непрекращающийся свист пуль.



Качура Иосиф Лаврентьевич (1898 г. – 1982 г.), мой прадедушка, отец моей бабушки. Участник двух войн – Гражданской (около 4 лет) и Великой Отечественной (около 3 лет). Был два раза ранен. В составе минометного расчета участвовал в сражениях под Кенигсбергом, дошел до Берлина. Награжден медалями «За отвагу», «За взятие Кенигсберга», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу на Германией».

Немного истории: прадед вернулся домой только в 1946 году. Моя бабушка рассказывала (его дочь), что фронтовиков в то время встречали всей деревней. Один солдат пришел, стол накрывали с миру по нитке: каждый пытался что-то принести. Так встретили практически всех оставшихся в живых защитников Отечества. Ждут моего деда. А его все нет и нет. Год прошел. Уже не оставалось надежды (ни писем, ни похоронки). Через год прадед пришел и рассказал, что путь домой был не близок, поскольку гнал немцев до самого Берлина. Много вспоминал немецкий город Кенигсберг. Кто бы мог подумать, что через много лет наша семья будет жить в Калининградской области?



Казанцева (дев. Качурина) Анна Иосифовна (1931 г.р.), моя бабушка. Ветеран Великой Отечественной войны. Труженик тыла. После войны отучилась в медицинском училище и всю жизнь проработала в системе здравоохранения – лаборантом.

Немного истории: во время войны бабушка со своими сестрами в зимнее время года вязали варежки для солдат для отправки их на фронт. Варежки были необычные: отдельно провязывался большой палец и указательный, остальные вязались слитно. Эти варежки предназначались для стрельбы из автомата. В каждую варежку девочки клали записки с теплыми словами для защитников Отечества.




Литературный анахронизм. «Голова профессора Доуэля» А. Беляева

Ниже представлены некоторые характеристики повести А. Беляева «Голова профессора Доуэля», которые я выделила по ходу чтения книги.

1. Антинаучность.

Сейчас очень сложно говорить, что послужило толчком к написанию повести. По словам автора, дело обстояло следующим образом: «Могу сообщить, что «Голова профессора Доуэля» - произведение в значительной степени... автобиографическое. Болезнь уложила меня однажды на три с половиной года в гипсовую кровать. Этот период болезни сопровождался параличом нижней половины тела. И хотя руками я владел, все же моя жизнь сводилась в эти годы к жизни «головы без тела», которого я совершенно не чувствовал: полная анестезия. Вот когда я передумал и перечувствовал все, что может испытать «голова без тела».

Да, в то время живо обсуждались знаменитые опыты доктора Брюханенко, который пытался поддерживать жизнь собачьей головы без тела, но без особого успеха.

Видимо, и то, и другое могло послужить толчком к написанию книги. Тем не менее есть множество «но».

Конечно, в фантастической повести не должно быть детального изображения научных опытов, однако автор опустил немалое число звеньев в описании оживления трупов. Конечно, Беляев не должен (да и не мог) раскрывать секреты воскрешения из мертвых, однако автору, на мой взгляд, следовало бы лучше познакомиться с биологическими и физиологическими особенностями человеческого тела. Я делаю вывод, что «Голова профессора Доуэля» - не научно-фантастическая повесть, а развлекательная фантастика без привязки к науке.

2. Сюжетные нестыковки.

Артур Доуэль и Арман Ларе пытаются выкрасть Мари Лоран из психушки, причем, собираются это сделать без шума (!). На этом условии строится их план дальнейших действий по разоблачению доктора Керна. В реальности похищение заканчивается перестрелкой. Получается, что план летит к чертям. Однако Беляева это уже нисколько не заботит, он об этом даже не вспоминает и продолжает вести свое неспешное повествование.

3. Незавершенность некоторых сюжетных линий.

Мне действительно было жаль только одного героя – певичку Брике. Беляев просто про нее забыл. В последнем действии вскользь упоминается ее желтое печальное лицо. Она – снова только голова и снова без тела. И что? Ни-че-го! Читателю приходится додумывать сюжет за автора: если доктор Керн застрелился, то, значит, некому будет сделать Брике полноценной. А как же Армен Ларе, испытывающий чувства к Брике? Кто его знает… Об этом история снова умалчивает.

4. Искусственность диалогов героев повести.

Вот что точно показалось смешным! Мне напомнило это театральную репетицию учащихся младших классов.

- А что ты там делал? (Искусственный вопрос на высоких нотах.)
- Я спасал принцессу из логова дракона! (Искусственный ответ на высоких нотах.)

Вывод. Мне сложно судить о советской фантастике. Мой опыт настолько скуден, что может оказать влияние на объективную оценку произведения. Однако интуиция мне подсказывает, что книга Беляева представляет собой неприятный литературный анахронизм.